anna_porshneva (anna_porshneva) wrote,
anna_porshneva
anna_porshneva

Прозревший (2)

- И совсем ослепнешь, - сказала ему старая жесткая Суламифь Львовна, офтальмолог областной больницы, подписывая эпикриз. - Так что бери уж сразу белую трость и учись ходить на звук. И не пей. Слепой, да еще пьяный  пропадешь совсем. И Антон послушался. Завел себе алюминиевую тросточку и стал гулять каждый день от своего дома до ограды известного мужского монастыря, вокруг которого и вырос в свое время маленький город Н.
Через три месяца он знал весь маршрут наизусть. Триста шагов по улице вверх до главного проспекта, мимо мясной лавки татарина Ибрагима, мимо булочной, мимо обувного магазина, мимо ресторана, из которого всегда резко пахло перегоревшим растительным маслом. Потом еще около семисот шагов по проспекту; перейти две улицы (вторая - перекресток, на котором вечно неисправен светофор), потом свернуть в проулок у газетного киоска - в киоске торгует Тамара Васильевна, старая мамина приятельница, здесь нужно остановиться и поболтать с ней; скучны ему заботы пенсионерки, но поболтать нужно - у мамы больше не было подруг, одна только память о ней и осталась. А в конце проулка церковная лавка с новодельными яркими образками, серебряными кольцами-оберегами да крестами, с дешевыми евангелиями, которые отчего-то всегда печатают на тонкой, словно папиросной, бумаге. Сбоку от лавки еще один совсем маленький магазинчик - в нем Антон всегда покупал постные монастырские пироги с зеленым луком и морковью или с яблоком да тягучие паточные пряники.
И обратно той же дорогой - мимо газетного киоска, мимо вонючего ресторана, мимо магазина, в котором торговали дешевыми китайскими подделками по саламандер, мимо мясника Ибрагима (тут можно остановиться и прикупить баранины на кости или говяжьей вырезки). Домой.
Дома он почти ничего не делал. Слушал музыку, крутил педали в велотренажере, мучил грушу, включал на компьютере какой-нибудь старый радиоспектакль да так и засыпал под него. Ему еще и сорока не было, а он чувствовал себя глубоким стариком. И ничего не хотелось. Вот совсем ничего. Даже женщины.
Мир вокруг него сжимался, становился все меньше, проще и понятнее. Постепенно он овладел немудреным, как оказалось, мастерством бытового провидения. Утром, возвращаясь из душа, он остро чувствовал запах яичницы или драников, и вдруг также остро осознавал, что на домработнице Олесе сегодня надеты ее знаменитые поддельные оранжевые кораллы. И было так. На улице, услыхав за спиной злобное тявканье, он не спешил обернуться, ибо точно знал, что это чей-то разжиревший противный французский бульдог пытается напугать ибрагимовсого черного кота Семена. Семен лежит на пороге, презрительно щурится и не торопится подняться, выгнуть спину и зашипеть - ему плевать на жирного бульдога и на его не менее жирного хозяина. Антон медленно оборачивался и с удовольствием наблюдал, как толстяк шестидесятого размера с трудом сдерживает тупого питомца. Ибрагим стоит на пороге лавки, а Семен прекрасно невозмутим и невозмутимо прекрасен. Слепота, которой так грозила Суламифь Львовна, все не наступала, хоть читать он не мог и довольствовался тем, что могли ему дать тиви, радио и стерео-система.
Tags: страшные истории
Subscribe

  • Хороший чтец

    всегда прочитает книгу, перед тем, как ее начитывать. отметит незнакомые слова и топонимы и узнает, где ставить ударения. позаботится о паузах между…

  • Счастливые пятаки

    Нет, в мое время ученикам и студентам было несравненно проще! Ведь у них всегда былисчастливые пятаки. Возьмешь эту монету, положишь в туфлю под…

  • Чашечка кофе в парижском кафе...

    Хорошее начало для стихотворения: "Чашечка кофе в парижском кафе" - и дальше можно вить какую угодно историю. О любви, о безнадежности, о…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments