anna_porshneva (anna_porshneva) wrote,
anna_porshneva
anna_porshneva

Единственный (10)

А тошнота и особенно отёки ног, если съест даже малость чего солёного или острого, если выпьет на ночь воды, если наденет узкие сапоги, продолжали мучить. И появилась назойливая мысль, что Фёдор её травит. Зачем? А кто его знает, такого чужого и страшного. Анна больше ему не доверяла. Любила, да, всё ещё любила, всё ещё стонала по ночам в его руках, но не доверяла. И вот решила сегодня, когда он ушёл на срочный заказ, проверить его вещи. Никогда не лазала по чужим столам, никогда. Даже к брату в пору самого опасного подросткового возраста не совалась. А тут стала искать методично, ящик за ящиком. Что искала? Порошок какой-нибудь, шприцы, ампулы, траву, сама не знала. И ничего не нашла.
Продолжила в огромном на пять метров длиной и на метр шириной стенном шкафу-гардеробе. В одном углу там были сложены старые – дедовские ещё, по объяснения Фёдора – фибровые чемоданы. В них только старые тряпки какие-то, платье, то ли свадебное, то ли выпускное, мундир давно прошедших времён, ползунки и чепчики, какие-то камни, альбом с сушёными бабочками – фу, мерзость какая. А надо ещё проверить каждый карман, застёгивающийся на тугие пуговицы, и карманы у чемоданов проверить надо; а старая обивка, протёртая от времени? - там, в ватине, тоже может быть что-то спрятано!

- Анна, ты что делаешь? – Фёдор стоял на пороге: она не услышала, как он повернул ключи в замке, так занята была. – Обыск устроила… - сказал он упавшим голосом, закрыл дверь, подошёл к ней и сел на пол рядом среди раскрытых чемоданов и разбросанных вещей. Взял за руку, отвёл волосы от лица, она вскрикнула, отшатнулась: почудилось ей, что сейчас своей огромной жёсткой пятернёй сдавит шею и свернёт, как курице.
- Ты что, Нюсечка? Что с тобой?
- Фёдор, скажи, ты хочешь меня убить?
- Любимая!
А она опять отшатнулась. Не может выдержать, когда он её касается, совсем не может, всё, хватит. Он вздохнул, встал, отошёл к дивану и сел в тени. А она осталась, освещённая лампами шкафа сидеть среди следов преступления. Только вот чьего?
- И что ты обо мне думаешь? – он вздохнул ещё раз. – что я мошенник, брачный аферист, вор, маньяк, что?
- Ты наркоман, да? – спросила и сама поняла, что глупость спрашивает.
- Я… я – единственный в своём роде, Анюта.
- Да я знаю, единственный и неповторимый, - резко сказала она.
- Нет, просто единственный... Я сам мало могу что сказать, только то, что от деда узнал, и что сам помню. Мой род очень древний, и хотя мы жили среди вотяков, сами мы много древнее и пришли из других земель. Можешь мне не верить. Скажу так, как есть.  Ни один из рода не умирал насовсем, его сущность как бы распылялась между живыми. И пока нас было много, всё шло спокойно: каждый нёс в себе свою долю предков и жил в гармонии с прошлым, зная, что и его ждёт это будущее странное существование в чужом теле в содружестве с другими. Но потом… В противостоянии с татарами многие погибли, остатки бежали в Сибирь и стали жить обособленно. Очень обособленно. Лет двести только межродовые браки. Потом поняли, конечно, что происходит, да поздно было. Число сородичей стало уменьшаться, появились наследственные болезни, и всё труднее стало выдерживать гнёт прошлых жизней. А потом война, революция, ещё война. Так и осталась только одна семья. А в ней только один ребёнок – дед мой.
Но дед был крепок и уверен в себе, он жёсткой рукой справлялся с предками, взял в жёны приезжую девушку из интеллигентной семьи, родил пятерых детей. К сожалению, две мои тёти не унаследовали родовой особенности. А может и к счастью: обе вышли замуж, живут, как нормальные люди, с нормальными радостями и с нормальными проблемами. Один из дядьёв умер в семнадцать лет от рака крови. Второй погиб в Корее (как тогда говорили: при исполнении особо важного правительственного задания). Но у отца было трое сыновей, и все чувствовали в себе силу рода, так что надежда оставалась. А потом всё полетело кувырком. Отец погиб и братья в одночасье. Дед только успел немного рассказать мне, что за голоса шепчутся со мной перед сном, а тут на меня навалилось.
Понимаешь, Анюта, мне только семь было, а я почувствовал, как отец умирает, братья, как все эти тысячи, что они в себе несли, и сами они врываются в меня, переполняют, замещают, вытесняют… И дед то же самое почувствовал, я уверен. Вот и не выдержал. Да и то сказать, ему уж далеко за восемьдесят было. А дальше ты всё знаешь. Вот и живу я теперь, и все Воршуды, и все, кто были до них, и до них тоже, до тридесять десятого колена живут во мне. Те, что подревнее, мирно живут своей жизнью, меня не трогают. Но некоторые… некоторые рвутся к жизни и иногда берут надо мной верх. И их абсолютно не интересуют мои желания, мои возможности и мои страхи.


Анна смотрела на него, слушала этот фантастический бред и думала только одно: да он сумасшедший, бежать, бежать, бежать от него. Встала, взяла большую спортивную сумку и стала методично снимать с плечиков вещи и укладываться. Фёдор сидел, смотрел на неё и молчал. Она переоделась, свернула халатик и тапочки, положила в боковой карман, застегнула молнию. Подумала с минуту, не забыла ли чего. Решила, что если забыла, то всё равно мелочь какую-нибудь. Пошла в прихожую, надела сапоги, стала заворачивать шею шарфом.

- Анюта, я тебя люблю. Не уходи, пожалуйста – чей-то голос из комнаты. Чей? Кого из Воршудов, заполнивших его безумный мозг?
- Ключи я оставляю. Прощай, Фёдор.
Tags: страшные истории
Subscribe

  • Совет хозяевам

    Смотрю я на все эти фото котов и кошек, лазающих по холодильникам, и не понимаю: жалуются хозяева или хвастаются... У меня им всем совет:кормить…

  • Пропадущина

    Вообще, на русском севере это слово означает вякую дрянь - павших животных, тлеющую плоть, и тому подобное. Но в моем дестве я слышала его только в…

  • Хороший чтец

    всегда прочитает книгу, перед тем, как ее начитывать. отметит незнакомые слова и топонимы и узнает, где ставить ударения. позаботится о паузах между…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments