anna_porshneva (anna_porshneva) wrote,
anna_porshneva
anna_porshneva

Все равно тебе водить (2)

Его звали тогда Серым, Серёжкой, мама называла Серёженькой,  а отец в серьёзных разговорах с непременным участием ремня – Сергеем. Отёц всегда был для него авторитетом: умный, образованный, верующий, с крепкими немецкими дворянскими корнями.

- Кто щадит ребёнка, тот губит его. – говорил он великие слова из Библии и добавлял, - Сегодня ты получил четыре по математике, Сергей. Это была бы неплохая оценка, если б ты учился в институте.  Приемлемая, если бы ты был старшеклассником. Но в шестом классе с твоим умом отметка «хорошо» - это преступление! Пять ударов, чтоб ты помнил, чего я жду от тебя.
И отец был прав, правоту его подтверждала мать, всегда стоявшая тут же в аккуратном белом фартуке с кружевной каёмочкой, с изящной стрижкой сессен, с чёлкой, падавшей продуманной блестящей волной на светлые брови, под которыми всегда спокойной лаской светились добрые серо-голубые глаза.  Нет, конечно, он не стал Лобачевским. Он даже не занял лидирующих позиций в своей области – программировании -  но это не из-за отсутствия способностей, это из-за него, вовлекшего двенадцатилетнего мальчишку в эту грязную игру, из-за того гнусного старикашки – хотя сейчас, размышляя трезво, он сомневался, да было ли тому незнакомцу хотя бы пятьдесят. Да, всё из-за проклятого мудака, из-за девчонок, вечно дразнивших его, вот проклятые дырки, и кто придумал эти сказки о девичьей стыдливости и чистоте! Все они б...и с младенчества до седых рыхлых жирных старух, которые требуют, чтобы к ним относились с уважением только потому, что они умудрились дожить до семидесяти лет, наплодив при этом пару (на большее они и не способны, скопище болезней) ублюдков  - алкоголиков и наркоманов, шляющихся около магазинов с потерянными лицами в ожидании, кто угостит или кого обобрать.  И он сам, конечно, хорош. Вместо того, чтобы учиться, вздумалось играть.

Порыв ветра швырнул колким гравием в лицо и рассек ему губу. Кровь потекла в рот, и одновременно слёзы хлынули из глаз, уставших от бесконечных атак сухого воздуха, песка и пыли. И вспомнились бесконечные лабиринты старых дворов на Лиговке, подъезды с двойными и тройными выходами, подвалы и чердаки, соединявшие иногда дома, которые выходили на совсем разные улицы в квартале друг от друга. Казаки-разбойники, прятки-догонялки, салки – все эти игры, в которых он неизменно оказывался среди тех, кто должен искать, догонять, ловить. Среди тех, кто ползает в пыли и паутине, среди крыс. Среди тех, кто больно расшибает лоб о низкие своды и арки, ссаживает кожу на коленях и разбивает нос в бесконечных падениях, набивает синяки на локтях и голенях. Среди тех, кого мама через день таскает тайком от отца в травму колоть уколы от  столбняка. Среди тех, кому нет покоя.
Это была суббота, 8 сентября. Только-только вернулся в школу, померялся ростом со всеми одноклассниками, убедился, что опять будет стоять в конце линейки перед долговязой Олькой, на уровне её бесстыже выпятившихся за лето грудей. Накануне он придумал безошибочный способ, как сказать считалку так, чтобы не быть снова водой в прятках. Он тыкал пятернёй в груди парней, собравшихся в кружок, и торжественно считал:
Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана
Буду резать, буду бить.
Всё равно тебе водить.

Раз за разом выбывали другие ребята и торжествующе убегали прятаться, а он всё продолжал считать в соответствии с выработанным алгоритмом (числа Фибоначчи не могут подвести!) И только когда их осталось двое: он и наглый рыжий Колька, понял, в чём ошибся. Это была такая дурацкая глупая ошибка, он ведь столько раз перекладывал спички и из расчёта, что ребят будет восемь, и что семь, и что шесть! Он знал, что в этот раз считать его очередь, поэтому так готовился, так старался и забыл про самого себя. Алгоритм не мог сработать верно, а по закону Мэрфи (отец вечером полушёпотом читал маме и ему эти законы, распечатанные на тонкой папиросной бумаге, четвёртая копия под копирку, осторожно держа полустёртые листочки за два края – верхний левый и нижний правый тонкими благородными пальцами), конечно же, он остался последним. И так это было обидно, так ныло сердце и досадовал разум, что стоя в углу,  упершись лбом в грязный угол проходной арки, он заплакал, когда досчитал до «Семьдесят восемь - милости просим».

И тогда услышал мягкий добрый голос, словно излучавший тепло и умиротворение:
- Хочешь, мальчик, я научу тебя правильной считалке, и ты больше никогда не будешь водой?

Он поднял лицо и увидел, как ему показалось, старика. А вся его старость заключалась в давно немодном обтрёпанном по подолу пальто, фетровой мягкой шляпе и огромных роговых очках, скрывавших пол-лица, с уродливыми толстыми стёклами, увеличивавшими глаза раза в два, как ему показалось.

- По-моему, мальчик, ты сможешь запомнить мою считалку с первого раза. Я вижу, ты умный и ловкий. Пойдём-ка, проверим, так ли ты много можешь, как кажется? Хотя сначала познакомимся. Меня Андрей Ильич зовут, а тебя?
- Сергей, - и он пошёл за чужаком в тёмную пустую внутренность вестибюля дома, расселённого полгода назад под снос.
Tags: страшные истории
Subscribe

  • Современные стендаперы

    мне не нравятся. Нет, ничего страшного в их шутках ниже пояса,бедном и плоском языке, любительском актерстве и постоянном приплетании повсюду своей…

  • Когда-то давно

    я читала историю о пропавшей немке. У нее была идеальная семья - муж, трое мальчиков, в доме всегда порядок, никаких страшных тайн - но женщина…

  • Приятная женщина,

    с которой я делю стол в столовой, сегодня высказалась точь-в-точь, как героиня Фонвизина. "Вот только у нас в России, - сказала она, - называют…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments