anna_porshneva (anna_porshneva) wrote,
anna_porshneva
anna_porshneva

Все равно тебе водить (3)

Домой  он в тот день вернулся тихий, тихо вымылся, как всегда тщательно очищая ушные раковины и ногти, тихо поужинал, тихо показал отцу дневник за первую неделю учебного года, в котором стояли две пятёрки: по алгебре и по географии, - тихо выслушал «молодец», тихо принял ласковый поцелуй матери и пошёл к себе, сказав, что устал. Он действительно очень устал: сделал несколько упражнений с гантелями, разобрал постель, выключил свет, лёг и стал смотреть на узкую полоску света, пробивающуюся  через дверную щель и падающую узким углом на потолок. И вдруг на него накатило. Так бывало и раньше: накатывало страшное неотвратимое ощущение беды и беспомощности перед этой бедой, и непонятные картинки мелькали перед глазами, и он закрывал глаза, но образы и звуки не отступали, он забирался с головой под одеяло и зажимал уши подушкой, но яркое сияющее облако окутывало его, сдавливало и грохотало в висках, покуда он не терял сознание. Потому он и привык ложиться спать с чуть приоткрытой дверью. Хотя знал, что не поможет, но надеялся, что если проклятое облако задушит его, папа увидит в щёлку, что что-то неладно и спасёт.

А тут вдруг случилось по-другому. Накрыло облаком, и стиснуло, и грохнуло в самые уши, так что глазам стало больно, но вдруг увидел он ясно и понял, что всё то тайное и страшное, чему научил его незнакомец, и есть его судьба. И он будет нести эту судьбу всю жизнь, как и было ему сказано. Никаких друзей. Ни семьи, ни жены, ни детей. Всегда молчать. «И даже папе?» «Особенно папе. Никому ни слова. Пройдёт время… Я не знаю, сколько времени пройдёт, но ты будешь взрослым, Сергей. Совсем большим, умным мужчиной. И ты встретишь других, таких же, как мы…»

Нет, так не годится. Если он хочет довести всё до конца, надо действовать верно. А верно так: вспоминать методично, по порядку, каждое действие, каждое слово.

Они вошли в вестибюль, открыв дверь, которая казалась заколоченной, но которую уже давно, играя в казаков-разбойников, выломали окрестные мальчишки, мужчина аккуратно притворил за собой дверь, поманил Сергея за собой  и стал подниматься наверх по мраморной выщербленной лестнице, ловко маневрируя между строительного мусора, досок, старых дверей, ломаных перил. Остановился на площадке между вторым и третьим этажом, куда пробивался серый пыльный свет сквозь немытое оплывшее от времени окно, внимательно всмотрелся в его глаза, потом отвёл вспотевшие мальчишечьи волосы в сторону и осматривал уже всего,  минуту-другую, улыбаясь и потирая широкой загорелой ладонью свой подбородок.

- Поклялся бы я, да не припомню чем нынче принято клясться, это что-то особенное! Так значит, Сергей твоё имя. Мне, собственно говоря, и не надобно было его спрашивать. Хорошо, что оно так обыденно, так просто и предсказуемо, как первая полоса «Ленинградской правды» или программа «Время» в первый день очередного Пленума ЦК КПСС. Что бы я стал делать, называйся ты одним из благородных, но нестерпимо редких имён, само существование которых чуждо Всевластной Повседневности?

Он почувствовал обиду за своё имя: это было имя отца, имя, которое из поколения в поколение передавали в роду старшему сыну, и отец не раз указывал ему, как  это прекрасно, что и он, Сергей Сергеевич, сможет продолжить семейную традицию.
- Как будто Андрей – редкое имя – зло и коротко буркнул он, и тут же почувствовал, как уши, щёки и лоб заполыхали от нахлынувшего стыда, досады за стыд, желания забрать слова обратно и стыда за это желание.
- Нередкое, - усмехнувшись, согласился незнакомец. – Да не бычься ты так, Помидор Помидорыч! Я, видишь ли, насмешник в душе, - хотя редко сам шучу шутки. Скорее, дивлюсь на шутки судьбы.  Бродил я по этому старому саду камней и занимался сравнительным изучением искусства бусидо и правил игры в салки, а тут появился ты. Такой как есть. Не любишь искать, любишь прятаться?
- Угу, - всё ещё красный, как рак, прошептал он.
- А сегодня пытался сжулить, да ошибся. Хотя вчера долгонько тренировался ночью с фонариком под одеялом. На спичках
- А вы откуда знаете?
- Да уж знаю, - сказал Андрей Ильич и вдруг быстро, совсем юношеским движением, запрыгнул на подоконник. – Иди-ка сюда. – и вот уже Сергей стоял рядом, отряхивая неприятную жирную пыль с ладоней.
- Смотри – видишь, какое кривое стало стекло от времени, здесь посмотреть: двор как на ладони, а тут – он уже далеко-далеко, а если ещё сюда, так вообще к верх ногами перевернётся. Знаешь, почему?
- А то. Изменение угла падения света влечёт…
- Ох ты, гляди-ка юный физик попался. Вот, Сергей, также можно и время искривить. Я смотрю на тебя сегодня, в четыре часа пополудни, а вижу тебя же вчера в десять вечера. Кривовато немного вижу, но в целом приемлемо.
- А меня завтра увидеть можете?
- Могу и так. Только будет очень криво, да ещё и вверх ногами. Ну, ты уже догадался, видимо, смышлёный мальчик, что я  - самый главный волшебник.
Tags: страшные истории
Subscribe

  • Поэма в сорок песен

    Поэт однажды написал Поэму в сорок песен, И этим очень скоро стал Всем людям интересен. Прошли года, прошли века - Не утихают споры. "Но почему…

  • Во славу картавых

    Когда бы я биологом была - Я не биолог, даже не ветеринар. О связях у картавости и ума Я б написала, чтобы снять навар. Наверное, есть какой-то…

  • Посвящается юноше с ридером

    Я прочитала очень много книг, Но вовремя смогла остановиться. А кто к романам и стихам привык И стал зависим, тот - самоубийца. Поистине нельзя не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments