anna_porshneva (anna_porshneva) wrote,
anna_porshneva
anna_porshneva

8. Гармония неведомой страны

- А шут его знает, зачем он это затеял, - нервно ответил на вопрос Алой старшина торговых рядов. - Вроде бы зла ему на нас держать не за что. Я уж всех опросил. Разное, знаешь, бывает: ну, думаю, может, кто прищемил юнцу хвост, или девка замешана. Девки сейчас пошли - ух! Нет, никто ничего не замечал. Да только, как утро, заявляется он на базар и начинает пиликать. Ажно душу вынимает! Какая тут торговля! Вконец разорил.
Алой не часто случалось  слышать такую странную просьбу. А просили ее вот о чем: чтобы молодой сын известного путешественника (кстати,сейчас опять пропадающего неизвестно где, а то бы быстро нашлась управа на юного обормота)и почетного гражданина города Волдомиро (сына, кстати, все звали малец Волдомиро)перестал пиликать. В последнее время он повадился по утрам выходить на рыночную площадь, вооруженным неведомой цитрой со странной прямоугольной длинной декой и тринадцатью (все успели сосчитать пронырливые горожане) струнами, и начинал играть на этой цитре нечто необыкновенно заунывное и противное. От жутких этих звуков у всего торгового люда, а, главное, у покупателей, принимались ныть сразу все зубы, раскалывалась голова, а у некоторых, особо чувствительных, даже шла носом кровь. А малец Волдомиро сидел посреди площади, полузакрыв глаза, и покачивался в странном трансе. И ни уговоры добрым словом, ни угрозы не могли прекратить его странного поведения.
- На тебя вся надежда, - вздохнул старшина торговых рядов, отсчитывая монеты. - Потому как еще немного, и шорник прибьет его - у шорника недавно двойня родилась, так что нет ему покой ни днем, ни ночью. Измаялись мы.
Алая важно кивнула, хотя, по правде сказать, совсем она не понимала, как подступиться к этому странному делу. Но, поразмыслив, решила сперва сходить посмотреть на все собственными глазами.
Все так и было: посреди базара сидел подросток лет четырнадцати, бережно в руках держал диковинную цитру и извлекал из нее время от времени душераздирающие, удивительно негармоничные звуки. Тут была какая-то ошибка. Сама цитра была красивой, изящной вещью, сделанной из неизвестного Алой дерева. Колки ее были вытачены искусно, а поверхность покрыта темным лаком, блестевшим не явно, не нагло, как блестели поливные кринки, а мягко и маняще.
Алая еще с минуту подумала, а потом решительно подошла к подростку и хлопнула его мягко раскрытой ладонью прямо в темечко. Юнец Волдомиро немедленно погрузился в сон. Алая вынула из его ослабевших рук цитру, погладила осторожно дерево, тронула струны так нежно, что не раздалось ни звука и поступила неожиданно. Она села прямо посреди рыночной грязи, диковинно села - на пятки, распустив веером вокруг юбку, положила инструмент себе на колени и задумалась.
Сперва в голове у Алой царила пустота, словно молочный туман, застилавший ее внтуреннее зрение. Потом туман стал мягко расступаться, и она увидела диковинный дом, легкий и хрупкий, сделанный из пустотелых странных деревяшек и какой-то полупрозрачной тонкой ткани. Стены в доме были раздвижные, внутри в доме горели огни, и на этих раздвижных стенах, на этой полупрозрачной ткани скользили тени женщин. Одна из женщин сидела, полузаслоненная ширмой, а другие сновали вокруг нее, собирая на низенький столик множество блюд с диковинной, не похожей на привычную едой - Алая даже засомневалась, еда ли это? Какие-то уплощенные колобки и шкатулочки. Может, краски для лица или лекарственные снадобья? Но женщина взяла колобок пальцами и окунула его в одну из шкатулочек, а потом отправила в рот. И тотчас отодвинула низенький столик, и прилегла рядом.
Это была странная женщина. Там, где жила Алая, ценились крепко сбитые, работящие, двужильные бабы из породы кровь с молоком, громкие голоса которых далеко раздавались в округе. "Баба - огонь!" - говорили про таких довольные мужья. А женщина в диковинном доме была другой. Она была трогательной и беспомощной. Казалось, даже ее многослойные пышные одежды тяготят ее и прижимают к земле. Казалось, если она встанет в полный рост, то тут же упадет, сломанная бременем и грубостью этого мира.
Алая опустила голову, всмотрелась в тринадцать струн и принялась играть. Это были совсем другие звуки, не те, что вымучивал из кото (так называлась странная цитра) подросток, это была песня далекого мира, отстоявшего от мира Алой не только в пространстве, но и во времени. Музыка все расширялась, росла, заполняла собой рыночную площадь, ласкала уши удивленных слушателей, то зависая длинными тягучими струями, то рассыпась мелкими брызгами, и вдруг неожиданно смолкла.
Юнец Волдомиро уже не спал, он лежал ничком, плечи его вздрагивали, и все понимали, что он плачет.
- Откуда ты взял это, сынок? - спросила его Алая.
Он ничего не ответил.
- Этому не место в нашем мире. Напрасно твой отец вытащил этот инструмент оттуда, откуда он его вытащил. Заберу-ка я его, пожалуй, с собой.
Так она и сделала. И торговля пошла еще бойче, чем прежде.
Tags: Рассказы про Алую
Subscribe

  • Поэма в сорок песен

    Поэт однажды написал Поэму в сорок песен, И этим очень скоро стал Всем людям интересен. Прошли года, прошли века - Не утихают споры. "Но почему…

  • Во славу картавых

    Когда бы я биологом была - Я не биолог, даже не ветеринар. О связях у картавости и ума Я б написала, чтобы снять навар. Наверное, есть какой-то…

  • Посвящается юноше с ридером

    Я прочитала очень много книг, Но вовремя смогла остановиться. А кто к романам и стихам привык И стал зависим, тот - самоубийца. Поистине нельзя не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments