anna_porshneva (anna_porshneva) wrote,
anna_porshneva
anna_porshneva

Из личного архива Минны Х (4)

Продолжение письма Минны профессору ван Хельсингу.

Итак, то был он, без сомнения он, как я могу забыть эти голодные глаза и богопротивную улыбку! Я едва смогла пролепетать неизбежные при знакомстве слова вежливости, как, на моё счастье, подоспела хозяйка с новостью о переводе майоратов Н и Р в казну, спасла меня. Барон Стайниц (именно так его мне представили, так уж и буду его называть) отступил к камину и вскоре оживлённо болтал об охоте на лис.


Пришло время танцев. Я уже давно не принимала участия в этих легкомысленных, но безобидных забавах юности, хотя, как Вы помните, они были когда-то моей страстью. Так что я осталась сидеть в стороне рядом с несколькими подругами, которых, видимо, Вы помните беспечными кокетками и которые теперь уже почтенные матери семейства, а некоторые (только представьте себе, профессор!) нынешней зимой собираются вывести в свет старших дочерей. Я увлеклась разговором и поздно обратила внимания на знаки, которые мне подавали глазами и бровями собеседницы; и вдруг – барон стоит передо мной и учтивейшим образом предлагает тур вальса. Я стала отказываться, ссылаясь на свой траур, но неугомонная Лора, ныне миссис Четнем, пропела мне на ухо самым сладким голосом:

- Минна, дорогая, и так уж многие говорят, что ты носишь траур столько лет только потому, что полагаешь, будто чёрный и серый цвета тебе к лицу. А я ведь помню, как ты любила батистовые платья в цветочек! Не думаю, чтобы барон стремился посягнуть на твою вдовью честь, да и один вальс не может повредить твоей незыблемой репутации.

После столь недвусмысленного намёка на моё смехотворное поведение, пришлось согласиться. Сперва танцевала я довольно скованно: тело меня не слушалось, ноги заплетались, а ритм казался чужим и неудобным. Но барон оказался просто восхитительным партнёром; через пару минут я поняла, как ни горько в этом признаться,  что надо просто отдаться во власть партнёра, и всё удастся. Вальс длился невероятно долго, словно музыканты отступили от программы и повторяют, импровизируя всё больше и больше, одни и те же гармонии, переплетая их самым причудливым образом.

Пока мы танцевали, барон разглядывал меня. Сперва я отводила взгляд, но вспомнила о приличиях, о том, что на нас внимательно смотрят те, кого считают самыми язвительными дамами в Уитби,  да и во всём графстве, и попыталась продолжить беседу так, как говорила бы с любым вновь представленным мне иноземцем:

- Были ли Вы когда-либо прежде в Англии, барон? – спросила я, направляя взгляд в район его переносицы.

- О, несколько раз. В последний раз, моё пребывание было кратковременным и закончилось раньше, чем я рассчитывал из-за вмешательства третьих лиц, которые, впрочем, не могли обеспокоить меня надолго.

- Значит, вам нравится наша страна?

- Чудесная страна. Прекрасные сады. Множество цветов, из которых самым красивым по праву считается английская роза. Говорят, розы быстро блёкнут. Я думаю, это неправда. К тому же, когда цветок раскрывается полностью, его нежный аромат становится таким пьянящим, таким необоримо манящим. Кажется, что слышишь его даже через море, земли и горы.

- Я рада, что Вам нравится Англия и её сады, - сказала я. Боюсь, взгляд мой с той минуты прочно приклеился к полу, так что голова стала кружиться не только от тайного смысла его слов, а он продолжал, понизив голос до бархатного шёпота:

- Мне нравится эта страна, потому что в ней живёшь ты, Минна, любовь моя. Как только смог, я пришёл за тобой. И ты, как я вижу, ждала меня.

Я хотела крикнуть чудовищу в лицо, что не ждала его, не ждала; что не проходило ни дня, чтобы я не проклинала его за то горе, что он причинил мне, моей семье, моим близким. Я хотела… О! Если бы я могла, я испепелила бы его на месте. Но я не могла. Танец кончился, он церемонно поклонился, подвёл меня к креслам и более ко мне не подходил.

С этого дня барон Стайниц стал открыто ухаживать за мною. Я мало участвовала в светской жизни, но на каждой помолвке, на каждых именинах, в церкви (увы, профессор, он может спокойно заходить в дом Господень, и даже терпит дневной свет, если солнце скрыто тучами. А туч в тот год, впрочем, и как обычно в Британии, было полным-полно), словом везде… Он присылал мне билеты на театральные представления, подавал мне пальто и зонтик, брал меня под руку, когда мы прогуливались в фойе… Ну, и тысячи других мелочей, по которым, женщины, а главное, общество, понимают что сердце мужчины покорено. Среди моих подруг самой популярной стала тема «какой милый этот барон Стайниц и как он смотрит на нашу Минну», и то одна из них, то другая намекала, что мне пора сменить фасон и цвет платья.

- Минна, душенька, - говорили они чуть не хором, - Ты необыкновенно свежа для своих лет, а барон так явно выказывает тебе знаки внимания. Несколько улыбок, благосклонный взгляд – и твоя жизнь, наконец, будет устроена.

А самые нетерпеливые шептали мне на ухо:

- Ах, Минна, подумай: ты ещё достаточно молода, чтоб иметь детей.

Осень и зима стали для меня сплошным кошмаром… Да, так мне тогда казалось, хотя сейчас, дорогой профессор, я с тоской вспоминаю о том относительно мирном времени. Я помню, в конце февраля, на одном из последних вечеров, он подошёл ко мне и сказал:

- Минна, любовь моя, Вы позволите мне поговорить с Вашим отцом? – он сказал это не громко, но так, что некоторые гости, без сомнения, услышали и ждали моего ответа. Я смутилась, пробормотала что-то о том, что пока не время, что мне надо подумать. Он взглянул мне в глаза и грустно, как мне показалось, ответил:

- Прошу Вас, Минна, думайте побыстрее. Я не хотел бы огорчить Вас.

С того вечера и начался настоящий кошмар. Два, а то и три раза в неделю приходило известие о смерти от новой загадочной болезни. Анна Браун, моя любимая ученица, была на йдена растерзанной дикими собаками – о! я слишком хорошо знала, что то были за собаки! А барон Стайниц вместе со всеми сокрушался о невежестве современной медицины, обилии диких собак и общей некомпетентности правительства.

Я терпела семь недель. Я стерпела бы и дольше, но как-то мартовской ветреной ночью раздался стук в окно. Я зажгла газовый рожок, накинула пеньюар, раздвинула занавеси и увидела за окном улыбающуюся Люси. Люси! Такую, какой я её уже едва помнила: в ярком расцвете двадцати лет, с огромными голубыми глазами, розовыми щеками, в пышной короне белокурых волос! И эти её юность и свежесть – увы, я тут же увидела их источник: на руках она держала малышку лет пяти – бледную, бездыханную. Все чувства во мне возмутились, я распахнула обе створки окна и сказала прямо в лицо проклятой твари, принявшей образ моей обожаемой сестры:

- Если ты пришла убить меня, то сделай это поскорей, потому что я знаю, что не могу удержать тебя, ведь это и твой дом.

- Минна, посмотри, я наконец-то стану мамой, - отвечала она, протягивая мне дитя, точно рождественский подарок. – Я так долго спала в сырой земле и грезила о маленькой девочке, которую смогу любить и воспитывать, и вот – он пришёл и поднял меня, и дал мне ещё большую силу. Минна, он велел передать тебе, что поднимет каждого, кого повстречал на этой земле. Он велел передать, что заполнит эту страну тенями и призраками. Он сказал, что ему ненавистна земля, которая вырастила тебя такой неприступной, и что если ты не смягчишься, то вокруг тебя не останется ни единой живой души, которая бы могла увидеть, как он наконец придёт и возьмёт тебя.

Я захлопнула окно и более не спала в ту ночь. Утром я написала чудовищу: пригласила его на ужин и сообщила, что мой дядя и опекун будет рад поговорить с ним. Ох, дорогой друг мой! Как мне рассказать о том, что я сделала потом? Я взяла самый острый разделочный нож, тот, который. По словам кухарки, рубил кости словно масло, лом, бутыль керосина, спички, зашла в церковь и наполнила склянку святой водой. Догадываюсь, что слишком мягкий и слабовольный жених Люси не смог отделить голову от тела.

Я пришла к склепу в одиннадцать утра, когда тени ещё долги, взяла у смотрителя ключи, отперла двери, сдвинула каменную плиту и взломала крышку гроба. Никогда бы я не смогла сделать это, если бы не ярость, переполнявшая моё сердце. В гробу лежала Люси в обнимку с малышкой. Неподалёку валялся разломанный пополам осиновый кол. Я не стала полагаться на суеверия: отсекла головы сначала Люси, а после малышке, - труп Люси рассыпался у меня на глазах. Но этим я не удовлетворилась. Залив всё святой водой, я смотрела, как покрывается жуткими волдырями и расплывается тело девочки. Примерно через час я облила гроб и останки керосином и подожгла. Каменный саркофаг не давал распространиться пламени, склеп наш находится в глубине кладбища, а прибежавшему через полчаса сторожу я просто дала соверен. Судя потому, что он без вопросов принял монету и стоял в стороне, бормоча молитвы и старые заклятия, он понимал, что я делаю и почему. Оставшийся к вечеру пепел я собрала, на следующее утро наняла лодочника, отъехала подальше в море и развеяла по ветру.

В тот же вечер состоялась моя помолвка. Оглашение, поздравления подруг, торопливая подготовка приданого и свадьба… Так что, мой дорогой друг, вот каково то супружество, с которым Вы так сердечно меня поздравили.

Что писать ещё? Уже неделю я живу в его замке. Он обращается со мной бережно, если не сказать нежно. Но я не верю ни словам его, ни делам, ни взглядам. Надеюсь только на Вашу помощь. К несчастью, отправить письмо я могу, только прибегнув к милости мужа. Что это чудовище решит сделать, отправит ли письмо или вскроет и посмеётся, или обрушит на меня всю силу своего гнева, мне уже всё равно.

Остаюсь искренне преданной Вам,
Уповающей на Вашу дружбу и помощь,
Несчастной Минной Харкер,
Которая никогда, никогда не присоединит к своему имени фамилию Стайниц.
Tags: страшные истории
Subscribe

  • Король VS Король

    премьера в театре БУФФ, который, наконец, получил имя своего основателя, Исаака Штокбанта. Авантюрная трагикомедия онескольких днях из жизни Эдмунда…

  • Ох, уж этот ИИ!

    Внезапно и без всяких действий с моей стороны, мой браузер решил, чтоменя жутко интересует футбол, и наполнил ленту совершенно ненужными мне…

  • День варенья

    Дорогие читатели! Спасибо за ваши поздравления и пожелания! Вы сделали этот день еще счастливее и радостней. И я даже съела немножко варенья.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments