anna_porshneva (anna_porshneva) wrote,
anna_porshneva
anna_porshneva

Из личного архива Минны Х (9)

20 ноября

Наверное, я обезумела. Другого объяснения моим поступкам нет. Вчера вечером
после ужина, на который он опять не пришёл, я собиралась немного почитать в спальне и вдруг услышала странный скрежет за окном. Распахнула створку и увидела его – вновь в том страшном обличьи, что и при первой нашей встрече. Он обернулся, взглянул на меня красно-чёрными глазами, сорвался со стены и улетел прочь. И тут я приняла решение.

Он будет в отлучке не меньше трёх часов, думала я. Жизнь превратилась в кромешный ад, и не осталось даже надежды, что я смогу уберечь свою душу, - сказала я себе. Потом встала с ногами на подоконник и собралась уже было шагнуть вниз, но тут какое-то адское вдохновение подсказало мне план, как свести счёты с жизнью, доставив ему при этом жесточайшее страдание. Пусть узнает, как мучилась я!

Как была, в халате поверх ночной рубашки, я спустилась в библиотеку, сгребла с полок какие-то книжки без разбору и приготовилась ждать. Сквозило, камин остывал, и я поджала ноги под себя, укутала их подолом, положила под голову том поувесистей и задремала.

Когда я проснулась, они уже были там. Все три, такие же, какими описал их Джонатан. Они жадно разглядывали меня, а я… Ох, боюсь, я также жадно разглядывала их. Все они были очень красивы, гораздо красивей меня и, естественно, моложе. Две брюнетки: одна, выглядевшая почти дикой в простом растрёпанном платье и с растрёпанными волосами, вторая с удивительно прямой спиной, с властной, горделивой повадкой, с волосами, убранными в затейливую причёску, с массой украшений, в роскошном шитом золотом наряде с рукавами, отделанными горностаем. Третья удивительно похожа на Люси – почти ребёнок с ясными голубыми глазами и чудесными золотыми косами, одетая просто, но изящно. В моём описании не хватает одного: все они смотрели на меня с жадной пристальностью, словно оценивали врага перед схваткой. А я и не собиралась драться. Я собиралась умереть.

- Ах! – сказала блондинка, подходя ко мне поближе, - она не такая, как мы, ах, совсем не такая, как мы! Зачем возлюбленный мой оставил тебя живой? И я когда-то была живой. Когда-то в жилах моих бежала кровь, и солнце золотило мои волосы на заре, когда я песней встречала переменившийся за ночь ветер…Но мой любимый любил меня мёртвой, а не живой. Однажды он пришёл и в одну ночь забрал и жизнь мою, и сердце навеки. И теперь я пою только ночью.

- Она не хочет слушать твои песни, Агнешка, - ответила ей одна из брюнеток. – Разве не видишь, она совсем не хочет слушать твои песни. Тогда, может быть, она хочет поиграть с нами в загадки? Если я возьму свою косу и трижды оплету вокруг головы, как ты думаешь, где ума будет больше: в моих косах или в голове? Только отвечай быстро, не раздумывая, потому что мои косы растут быстрее, чем мои мысли.

Третья ничего не сказала, просто скользнула ко мне и быстро провела пальцем по моей щеке, а через несколько секунд я с ужасом поняла, что то был не палец, а коготь, и по щеке стекает одна капля крови, другая… Рана, видно, была довольно глубокой, потому что, когда я прижала руку к щеке, почувствовала что-то липкое и маслянистое. А когда подняла глаза и увидела странно изменившиеся лица трёх сестёр, только и нашла в себе силы, что вскрикнуть (боюсь, на самом деле я шептала):

- Боже милосердный!

Но на помощь мне пришёл отнюдь не Бог. Да его и нет здесь, в этом страшном месте, где правит бал один только дьявол и его подручные. Граф стремительно ворвался в комнату и расшвырял девиц, как котят, по углам.

- Минна! – прогрохотал он таким голосом, что страх во мне сменился холодной яростью. –Минна! Не говорил ли я тебе никогда не покидать свои покои после заката!

- Я зачиталась, - спокойно солгала я и, словно в доказательство, открыла книгу, лежавшую у меня под головой. То были «Кентерберийские рассказы» Чосера. Первые же слова, увиденные мной на странице, раскрытой наугад, были: Omnia vincit amor. Я захлопнула книгу.

Сёстры хихикали по углам, но граф прикрикнул на них на влахском, и они уползли обратно в свою нору. Он же подошёл ко мне, взял лицо в ладони, склонился надо мной, и в первый раз за много лет я снова ощутила его долгий пронзающий поцелуй. Больше ничего не помню.

Очнулась утром в своей комнате. На лице никаких следов. Полноте, не приснилось ли мне всё? Боже, сохрани мне рассудок!

21 ноября
Конечно же, это был не сон. Нынче вечером граф ещё раз отчитал меня и велел не выходить из своих комнат вечером, когда его нет в замке. Наступает время тёмных длинных ночей, и у меня остаётся совсем мало времени, чтобы гулять, чувствовать свободный ветер, смотреть на мир вокруг. Сегодня днём улетали на юг гуси, и длинные бесконечные их вереницы заставили меня задуматься о тех странах, откуда они родом, о тех деревушках, прудах, озёрах и реках, где они провели лето, вывели птенцов, живя каждый отдельной семьёй. О том, что настало время, и неведомая сила собрала их в стаи, и стаи собрала вместе, и теперь они летят все вместе, но когда достигнут своей цели, снова разделятся, и снова будут выбирать себе пару, выводить птенцов, учить их ловить рыбу, летать… Есть что-то умиротворяющее в этих извечных кругах жизни. Что-то, что заставляет поверить, что Господь всё ещё с нами, и не оставляет нас своим милосердным вниманием. Спокойной тебе ночи, Минна Харкер!

Письмо Минны Джонатану (сожжённое)

Здравствуй, Джонатан!
Мне хочется начать это письмо именно так, хоть я и знаю, что ты никак не можешь здравствовать. Мне хочется верить, что где-то в небесах ты, такой же серьёзный и благородный, как я помню, читаешь эти строки, пока они выходят из-под моего пера. Надеюсь, что ты там так же не остроумен, как и прежде, и не станешь шутить над своей постаревшей Минной, которая уже в возрасте тёти Лоры (помнишь, как ты поддразнивал её в детстве?).
Я пишу, чтобы сказать тебе, Джонатан, что я тебя помню, что я тебя люблю, и что я буду помнить и любить тебя, пока бьётся моё сердце. А там, после смерти, я надеюсь, Господь соединит наши души.
Мне был преподан урок, Джонатан. О, какой страшный урок! Я воочую увидела тех исчадий ада, что искушали тебя. Я увидела похоть и безумие в их глазах, и в тот же миг поняла, что сделаю всё, чтобы никогда не стать похожей на них. Я думаю, у меня достанет на то сил и веры.
Милый мой Джонатан, я тоскую по тебе сильнее, чем когда-либо. Я вспоминаю твои нежные поцелуи и сильные руки. Я скучаю по тебе. Я люблю тебя.
Навеки твоя,
Минна Харкер

27 ноября

Первые заморозки. Оказывается, в хозяйстве нет грелок! Я как-то упустила это, хотя, казалось бы, должна была догадаться, что им здесь неоткуда взяться. Вечером моюсь едва тёплой водой и потом, дрожащая, забираюсь в пышную, но такую пронзающее ледяную постель. Хотя слуги усердно взбивают каждый день перины и подушки, прогреть их полностью нет никаких средств. Я пробовала приспособить старый утюг для глажки уж не знаю чего, весом в полпуда, огромный и нелепый, но недогадливые слуги не выгребли из него уголья и только прожгли новую простынь вместе с периной. Зябну я ужасно. Уже ложусь спать, не снимая чулок и платья, и всё равно долго не могу заснуть от холода. А потом просыпаюсь утром вся в поту, со сдвинутой периной и разбросанными подушками.

Волки воют по ночам. Граф поправляет мой немецкий. Как будто бы идёт нормальная жизнь. Как будто бы.
Tags: страшные истории
Subscribe

  • 28. Тайна страны Офир

    Ну что, мои добрые читатели, пожалуй, мне пора завершать рассказ о дивной стране Офир, великолепном Городе – красе и гордости этой страны,…

  • 27. Сердца мальчишек

    Я люблю мальчиков. Они, как правило, чище и нежнее девочек, которым слишком рано приходится узнать оборотную сторону жизни. Мальчики обычно еще…

  • 26. Лилии долин

    Один из постоянных посетителей, из тех, что привязываются к определенной девке и ждут, даже если она занята, как-то раз после любовных утех гладил…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments