anna_porshneva (anna_porshneva) wrote,
anna_porshneva
anna_porshneva

Из личного архива Минны Х (10)

30 ноября

Вчера вечером произошло нечто, чего я не могу, а, может, не хочу понять. Проговорив с графом до десяти, я поднялась к себе и легла в постель, но заснуть не могла. Ночь была ледяная, голова полна печальных мыслей, и, не знаю почему, меня потянуло вниз, во вновь обставленную гостиную, к её огромному камину, в котором теперь неугасимым огнём горят спирально сложенные поленья. Я снова оделась, накинула шаль и спустилась вниз. Граф сидел на своём кресле-троне и читал какие-то бумаги.


- Что тебе не спится, Минна? – спросил он.

Я ответила, что замёрзла.

Он отложил папку в сторону, подошёл ко мне и потрогал мои руки, затем бесстрастно и серьёзно, совсем как врач, снял с моих ног туфли и коснулся ступней.

- Ты вся ледяная, - сказал он печально. – Ты так заболеешь у меня. Что-то надо делать с твоей спальней, а что – ума не приложу. Это и так самая тёплая комната на втором этаже. И вся зима впереди. О чём я думал, когда решил привезти тебя сюда!

И он стал греть мои ноги, растирая их ладонями, от которых шло тепло. Я хорошо знала, почему он сегодня горячий: он только что досыта наелся. Но почувствовать снова тепло, ощутить свои пальцы, стопы, голени, колени… Усталость и истома сковали меня, а он продолжал разминать мне ступни. Потом обнял меня, чуть прижал, скользнул кончиками пальцев по телу и прошептал:

- Не бойся меня, Минна, просто позволь мне согреть тебя и побыть рядом. – И так он прижимал меня к себе, гладил волосы и молчал, а я незаметно заснула. Проснулась я поздно утром, на том же диване, закутанная в огромную шубу на медвежьем меху. Когда я спросила слуг, почему в такой час не раздвинуты занавеси, и огонь в камине потух, они ответили, что граф не велел меня беспокоить.

Что с тобой происходит, Минна Харкер? Ещё вчера ты дала себе слово, что не дашь ему даже на шаг приблизиться к цели, что скорее умрёшь, чем позволишь прикоснуться к себе. Ты была так уверена в своих силах. Ты была так тверда в своей вере. Что с тобой происходит, Минна Харкер?

2 декабря

Сегодня доставили портьеры и ковры. Граф оказался прав: цвета не совпадают с образцами, по которым я делала заказы. Впервые обрадовалась, что в замке нет ни газового, ни электрического освещения, и различие даже при свете дня, пробивавшимся сквозь старые свинцовые стёкла окон, почти что заметны.

Надеюсь, то же будет и летом, в пору самого яркого солнца. Поймала себя на том, что считаю замок домом; усмехнулась и решила не задерживаться на этой мысли.

4 декабря

Всё полетело кувырком! В один вечер произошло так много всего, что я не знаю, как объяснить. Наверное, проще рассказать, как было, а объяснения как-нибудь придут сами.

Вчера вечером, как обычно, я показала графу расчёты и дала отчёт о хозяйственных тратах за ноябрь. Он выслушал, рассеяно погладил меня по голове и улыбнулся чему-то. Потом повернул меня к себе и сказал:

- Оставь на время свои книги в покое, Минна. Посмотри, я приготовил тебе подарок, - и раскрыл старинную шкатулку, полную удивительных драгоценностей самой тонкой работы.

Он предложил мне их примерить… Нет, дальше я писать не могу. Просто не могу, и всё. Меня дрожь берёт, только я вспомню те слова, что говорил его лукавый рот. Невозможно объяснить, иначе, как вмешательством дьявола то, что я позволила ему распустить мне корсаж, и иначе, чем вмешательством ангелов Господних, что у меня достало сил оттолкнуть его.

- Не тронь меня, чудовище, - сказала я гневным, но ясным голосом, - или клянусь завтра же ты найдёшь моё тело во рву под замком.

- Почему, Минна, ну почему ты не хочешь полюбить меня?

- Ты, мертвец, ходящий среди людей, исчадье ада, смеешь требовать любви у той, которую лишил всего в жизни? (Кажется, я именно так и сказала. Теперь, когда я записываю, наш разговор напоминает мне драмы Шиллера).

- Ну почему? Почему? Я окружил тебя заботой. Я потакал всем твоим прихотям. Я столько раз мог взять тебя силой моих рук или чар, но не сделал этого. Я позволил напичкать твоими английскими цветочками и вензелями свой замок, чёрт возьми! Ну что ещё тебе надо, Минна Харкер, что тебе надо?

- Окружил меня заботой? Ты сказал бы правду, если бы признал, что обложил меня, как зверя! Я не могу спокойно пройти по замку, не могу отлучиться от него на сто шагов, не могу спокойно есть, не могу спать и лежу ночами в ледяной постели, слушая дьявольский смех твоих девок, - я запнулась, но тут же продолжала.  – Я не могу жить, не могу умереть, мне кажется, я уже и дышать не могу. Чего я хочу? Свободы. Свободы от тебя, от твоих ожерелий, от твоей заботы, от твоего вечного незримого присутствия! – с этими словами я сорвала с себя драгоценности (боюсь, замочек одной из серёжек я повредила).

И тут я впервые увидела графа в гневе. Во время моего бурного монолога он стоял, опершись о спинку одного из тяжёлых дубовых кресел, сжимая его так, что пальцы, казалось, впивались в дерево. И вдруг – я даже не заметила как – он разорвал спинку пополам, точно бумажный лист. Затрещала кожа, посыпались медные гвоздики обивки, и обломки полетели на пол.

- Минна Харкер! – прогрохотал он. – Дьявол поставил тебя на моём пути, и дьявол заставил меня поверить, что в тебе моё счастье. Твоё упрямство способно вывести из себя и человека, и вампира. Твою самодовольную добродетель не сокрушат ни искреннее чувство, ни сострадание, ни соблазны. И всё потому, что ты воистину безрассудная женщина, Минна Харкер! Что мне стоит прищёлкнуть тебя, точно фруктовую мушку? Казалось бы одного этого хватило, чтоб заставить замолчать и  попугая! Но нет, ты продолжаешь будить мои страсти и играть моим сердцем. Ты называешь меня мертвецом, да ты сама мертва, Минна, посмотри на себя, опомнись! Сколько лет жизни ты отдала, храня верность тому, кто уже давно тлеет в могиле. Говоришь, что не можешь любить мертвеца, а сама поклоняешься своему Джонатану, точно богу! Я долго терпел, Минна Харкер, я надеялся и верил, что ты поймёшь себя и меня, но теперь пришёл конец и надежде моей, и вере. Ступай к себе, Минна, я буду думать.
И я вернулась к себе. Плакать я не могла. Молиться я не могла. Думать я не могла. Я ничего не могла. Как была, не вымывшись и сняв только верхнее платье, я забралась в постель, и тяжёлый бездонный сон накрыл меня.
Tags: страшные истории
Subscribe

  • 2.22 Освобождение

    Посейдон утек в какой то мелкий заливчик, не попрощавшись, а летучая ладья поспешила на встречу с данайцем. По дороге Алёнка и ладья наперебой…

  • 2.21 Испытание судьбы

    Владыка морей очень возмутился. Этот мат ничего не доказывает, утверждал он. Во-первых, он никогда прежде не играл в шахматы - и тут он не врал, - а…

  • 2.20 Явился на зов

    Решили совместно вызывать Посейдона в Средиземном море, где-нибудь подальше от судоходных путей. Задача не из простых, но где наша не попадала!…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments